Лиэп Бааска: о мистике, чараас эйгэ, тонком духовном мире природы
10.08.2026
В Якутии мало кто удостоился права называться «волчатником» - избранным, чьи следы сами хищники обходят стороной. Василий Львович Васильев, известный как Лиэп Бааска, не просто охотник. Его жизнь – непрерывный диалог с «чараас эйгэ», тонким духовным миром. За его плечами полвека прожитых в унисон с суровой природой и десятки встреч со смертью, после которых он научился ценить каждый день как чудо.
В эксклюзивном интервью Лиэп Бааска впервые приоткрывает завесу над мистическими законами природы, рассказывая о знаках, которые нельзя игнорировать, и о голосах, спасающих от неминуемой гибели.
- Василий Львович, случалось, ли вам в прицеле или на короткой дистанции ловить взгляд медведя и понимать: смотрит не животное, а кто-то, кто вас понимает?
- Старый медведь очень похож на пожилого мужчину. Кендейунэн керер – смотрит сквозь тебя, а не на тебя. Как будто расслабляется, отдается ситуации, поддается тебе, не борется. Он чувствует, что у него нет сил, он все понимает. Странное чувство, но добываешь его.
- Были ли случаи, когда медведь будто водил вас за нос, играя с вами, как охотник с мышкой?
- Бывает такое, конечно. Медведь очень умный, он может запутать свои следы, след просто обрывается или он делает такую петлю, которая не имеет смысла. Такое ощущение что он улетел. Бывают настолько умные медведи, которые как будто даже пренебрежительно относятся к человеку: нагло приходят и как человек с презрением берут твои ловушки, аккуратно собирают, складывают, и вешают на сук, будто бы давая понять, что ты всего лишь человек, куда тебе до них. У них все аккуратно и чисто. Или берут и выкидывают. Типа «неужто ты хочешь со мной состязаться». Но поняв их повадки, все равно ты добываешь их.
- Волк в Якутии – зверь особенный, овеянный глубоким почтением и тайнами. Доводилось ли вам слышать волчий вой там, где, по всем законам природы, этих хищников быть не должно? Или встречать волка, который не стремился ни убежать, ни напасть, а лишь пристально смотрел?
- Для народа саха волк – одно из самых почитаемых животных: воплощение терпения, преданной заботы о потомстве и безупречного знания охотничьей тактики. Уважают его все без исключения и особенно охотники. Ум волка невозможно описать парой слов: в нём кроется особая, почти мистическая мудрость.
Я волчатник, и в этом есть своя природная сила. Сама природа посылает мне знаки в снах, в едва уловимых подсказках окружающего мира. Мой след волки не способны перекрыть. Это звучит необычно, но факт остаётся фактом: следы других охотников, заметённые бураном или просто затоптанные на снегу, волки могут протоптать, а мои нет. Мой дядя, опытный старый охотник, не раз удивлялся этому: он видел, как волки топтали его собственные следы, но неизменно обходили мои. Он долго не мог найти объяснения, а потом поверил: волк каким‑то образом узнаёт следы волчатника. Откуда он знает – загадка, но сомневаться в этом не приходится.
Однажды в мой капкан попал волк. Он долго выл, и, кажется, рядом были его родители – мать и отец, между ними шёл какой‑то свой, звериный разговор. Его протяжный, пронзительный вой звучал почти как прощальная песня. В этой последней песне была своя суровая красота, печальная и величественная одновременно.
- Бывает, идёшь по зимнику или пробираешься сквозь леса и вдруг накатывает неестественная, звенящая тишина. Что чувствуешь в такие мгновения?
- Зимой тишина бывает такая звенящая, абсолютная, когда, кажется, вообще ничего нет, не существует. У самой тишины есть свой звук – «уу чуумпу». А в местах, где обычно шумно, внезапная тишина особенно заметна: она обрушивается резко, словно падает. И в этой резкой тишине природа как бы замирает, чтобы дать услышать то, что грядет. Наверное, так она и хочет, чтобы мы прислушались.
- Во время усталости в лесу особенно вспоминаются слова стариков: если лес не хочет тебя отпускать, она начинает показывать миражи. Случалось ли вам слышать в глухой тишине голоса знакомых, хотя до ближайшего жилья сотни километров?
- Такое, конечно, бывает. Но нельзя позволять страху брать верх. Тот, кто привык охотиться в одиночку, со временем учится не цепляться за каждый странный звук, просто идёт дальше. А человек, который редко бывает на природе, легко поддаётся панике: он принимает всё близко к сердцу и потом рассказывает истории, в которых страх сплетает реальность с выдумкой. Охотники же просто делают своё дело. В природе есть всё: и хорошее, и пугающее. Главное: понимать это и не терять голову. Не стоит обращать внимание на обманчивые знаки: они лишь часть большого лесного порядка.
- А бывало ли так, что вы, человек с безупречным чувством направления, вдруг начинали ходить кругами?
- Думаю, с этим сталкивался едва ли не каждый охотник. Порой даже днём, в самой знакомой местности, будто какая‑то невидимая сила заставляет тебя снова и снова возвращаться на одно и то же место. Ходишь кругами и сам не понимаешь, как так выходит. Трудно объяснить, что именно мешает, но, видимо, лес в такие моменты прячет тропу, будто проверяет, хватит ли выдержки не поддаться замешательству.
- Находили ли вы вещи, которым там, по всем законам природы, не место?
- Я поисковик по призванию, это моё хобби. Беру с собой металлоискатель, стараюсь замечать каждую мелочь, изучать всё, что попадается на пути. Но ничего по-настоящему удивительного не находил, в основном вещи, оставшиеся от тех, кто жил здесь задолго до нас. Обычные следы прошлого, ничего сверхъестественного. Монеты, утварь.
- У медвежатников есть свои неписаные строгие, порой суровые законы. Случалось ли вам или кому‑то из ваших коллег нарушить такой запрет?
- В других улусах, да, у иных охотников свои случаи, порой жёсткие. Бывает, добывают, к примеру, медвежонка, но мучить никого нельзя, это против всякого порядка. У моих друзей и знакомых такого не было: никто не переступал эту черту. В нашем кругу к лесу относятся с почтением и к его законам тоже.
- Есть ли в вашей памяти такое место в лесу, куда вы ни за что не вернётесь и другим не посоветуете ступать?
- В незнакомых местах порой бывает так: приходит иччи, дух места, и ясно даёт понять, что тебе здесь не рады. Он не даёт добыть зверя, всё будто идёт наперекосяк, сама земля противится. Я научился чувствовать такие места и больше туда не хожу. Многое повидал за годы хождений по лесу.
Бояться не надо, но и пренебрегать этими знаками нельзя. И ещё: нужно
разговаривать. Да, со стороны может показаться странным: человек идёт и сам с
собой говорит. Кто‑то подумает, что он не в себе, будто болен. Но дело не в
безумии, просто есть чараас эйгэ, особый порядок вещей, и его важно соблюдать.
Разговор – своего рода уважение к месту, к его хозяевам.
Я стараюсь
обходить стороной те уголки, где мне явно не рады. Не пытаюсь спорить с лесом:
если дух места отвергает тебя, лучше просто пройти мимо. В этом мудрость:
знать, когда стоит отступить и не испытывать судьбу.
- Говорят, когда охотник на волосок от смерти, время будто замирает. Вспомните свой самый страшный момент. Что вы почувствовали в ту секунду, когда осознали, что это может быть конец.
- Я не раз оказывался на краю, поэтому теперь особенно остро люблю жизнь. Когда лицом к лицу сталкиваешься со смертью, начинаешь по-настоящему ценить каждый вздох, каждый луч солнца. Правда говорят: смертью пахнет, и запах этот жуткий, отвратительный, ни с чем не спутаешь. В такие мгновения будто что‑то изнутри рвётся наружу, и накатывает леденящий страх. В голове крутится одна мысль: «Неужели это всё? Больше никогда не увижу солнца, не вдохну воздух полной грудью…». И в эту самую минуту хочется, чтобы рядом был хоть кто‑то, пусть даже вчерашний враг. Хочется просто сказать вслух хоть пару слов, поделиться тем, что на душе.
Однажды я провалился в реку прямо с конём. Попал в сильное течение, а на спине у меня был карабин, ремень затянут туго. Конь рухнул прямо на меня и начал биться, пинаться. В голове стучала одна мысль: только бы не ударил по голове, иначе потеряю сознание и течение унесёт. Всё происходило будто в замедленном кадре, как в кино: я падал назад, уходил под воду, а солнечный свет постепенно отдалялся, словно растворялся где‑то далеко. Пытался перевернуться, в фильмах это выглядит так легко, а на деле оказалось почти невозможно. Силы таяли, но я всё же дотянулся до дна и из последних сил оттолкнулся. Вынырнул, потянулся к веткам на берегу, а они ломались одна за другой. И я просто плыл, держась за течение, пока не выбрался на другой берег. Выбрался, но какой ценой… Каждый шаг давался с трудом, я был жив и это было самым главным.
Ещё был случай: провалился в воду при минус сорока восьми градусах. Пытался вытащить буран, но ничего не вышло. Валенки до самых верхов наполнились ледяной водой, а снять их было невозможно, я ведь был в ватных штанах. Оставалось только бежать и надеяться, что впереди покажется деревня. Бежал, выбиваясь из сил, а валенки тем временем стали тяжёлыми, на них будто выросли каблуки. Потом ноги вдруг перестали слушаться: они были на месте, я чувствовал их, но тело не подчинялось, и я снова и снова падал на колени. В тот момент пришла горькая мысль: умру здесь, как брошенная собака, никому не нужный. Сил не осталось даже на то, чтобы ползти. Я пытался идти, цеплялся за каждый шаг, но земля будто тянула меня вниз. И тогда я услышал звук машины. Сначала решил, что это бред, игра измученного сознания, будто перед смертью мерещится чудо. Но это была настоящая машина. Оказалось, там случайно оказались газовики, они заблудились и выехали на летнюю дорогу. Их появление было чистой случайностью, и именно эта случайность спасла мне жизнь. Они кричали: «Снимай валенки!». А я только качал головой, не мог, совсем не мог. Позже, когда я вернулся домой, всё к телу буквально прилипло, сестрёнка едва смогла всё с меня снять. В те минуты в голове крутились тяжёлые, мрачные мысли. Именно поэтому теперь я так остро ценю каждый день, каждую минуту, я уважаю жизнь, дорожу ею и искренне её люблю.
- Случалось ли вам спасаться от гибели благодаря какому‑то внутреннему голосу или странному знаку, который невозможно объяснить?
- Мне помогают духи‑предки. Они будто шепчут на ухо: сюда не заходи, туда иди. Не знаю, как это выглядит со стороны, - может, кто‑то и посчитает странным. Но для меня это не выдумка: эти голоса не раз уберегали от беды. Они подсказывают, где опасность, а где можно пройти без страха. Думаю, у каждого настоящего охотника есть такие моменты, когда он чудом остаётся жив, то ли от усталости, то ли из‑за коварства местности.
Моя бабушка часто говорила: когда охотник выходит за порог своего дома, его уже ждут сорок смертей. Поэтому она всегда так искренне радовалась, когда я возвращался. Тут же говорила матери и сёстрам: «Скорее накормите его, просушите, согрейте!». Для неё каждый мой приход домой был маленьким чудом. Я вырос в среде, где мужчину ценят за то, что он возвращается живым. И в этом особая, глубокая ценность.
- Какое событие на охоте запомнилось вам как самое мистическое?
- Однажды я задержался в лесу и к одиннадцати вечера всё ещё шёл домой. Вокруг была кромешная тьма. Я не хотел пробираться напрямик через чащу: густая поросль изорвала бы одежду, исцарапала лицо. Решил пойти в обход по открытой местности, вдоль озера, по дороге, где обычно ходит тяжёлая техника. Там был волк. И тут же мне стало казаться, будто неподалёку идут люди и о чём‑то разговаривают. Вокруг лежал снег, по голове моего коня и по реакции собаки, которая шла рядом, я понимал, что и они все слышат. Я шёл и шёл, а голоса становились всё отчётливее: люди будто болтали и даже иногда смеялись. Сначала я подумал, что это трактористы, может, техника сломалась, и они теперь идут пешком. Но я продолжал идти, а голоса не затихали. Ничего не было видно при этом. Собака и конь тоже будто прислушивались, смотрели куда‑то вверх, туда, где, как мне казалось, шли эти невидимые путники. Голоса прошли мимо, но сверху, то есть над головой, а ощущение чьего‑то присутствия так и не исчезло. Если бы кто‑то рассказал мне такую историю, я бы, наверное, не поверил. Но это случилось со мной и этот холод необъяснимого до сих пор живёт в памяти.
Мой конь был уже очень старым, двадцать три года ему было, верный друг, спасал меня неоднократно от смерти. Я обменял его и мне позже передали его голову, копыта, шкуру. Я почистил, обработал все и сложил в своего рода могилу. Как раз тогда прилетели утки, я готовился к охоте на них. Я лежал в уутээн, когда вдруг услышал, как к стойбищу стремительно прибежали кони – стоял такой сильный топот, его было невозможно не заметить. Мой друг тоже его услышал. Мы подошли к окну и увидели, как кони со всадниками подошли прямо к тому месту, где я оставил останки своего старого коня. Я лежал и старался делать вид, будто ничего не слышу и не вижу, хотя внутри всё сжималось. Кони шумно кружили у этого места, где была могила моего коня, а потом всадники вскочили на своих лошадей и помчались к озеру, где они не могли пройти. Я тогда подумал, что, может, они забрали душу моего коня.
А после этого случая мой другой конь, который всегда отличался тяжёлым, своенравным характером, вдруг стал удивительно покладистым и спокойным. Будто какая‑то тяжесть с него спала, и он наконец обрёл покой. До этого с ним было непросто, а тут словно другая душа в него вселилась: мягкий, послушный, будто заново родившийся.
- Василий Львович, в начале нашего разговора вы сказали, что охота – это образ жизни. Чему же главному научила вас природа за эти 53 года?
- Природа научила меня главному закону: всё возвращается на круги своя. Ты можешь быть сильным, можешь быть хитрым, но если ты потерял уважение к земле, она тебя не примет. Я благодарен духам за то, что живу, за каждый день. И пока я помню об этом, пока разговариваю с лесом и слышу голоса моих предков, природа будет принимать меня. Она уже научила меня главному: жизни нет без смерти, а любви без готовности отдать. И в этом, наверное, и есть счастье настоящего охотника.
Комментарии
Сообщения не найдены
Написать отзыв
