Лиэп Бааска: эксклюзивное интервью с лучшим медвежатником Якутии
03.08.2026
Василий Львович Васильев – Лиэп Бааска – человек, для которого охота - образ жизни, неразрывная связь с родной землёй. Ему 53 года, он родом из села 1 Кулятцы (Усун) Вилюйского улуса: места, затерянного в бескрайних просторах Якутии, примерно в 140 километрах от города Вилюйска.
В этом году Василий Львович был удостоен высокого звания лучшего медвежатника республики – стал победителем конкурса «Лучший охотник‑медвежатник», организованного Министерством экологии, природопользования и лесного хозяйства Республики Саха (Якутия). Его опыт, интуиция и глубокое понимание природы – результат десятилетий, проведённых в тайге.
Для издания «Учур» Лиэп Бааска поделился своими размышлениями о ремесле, опасностях и сокровенных традициях охоты. В эксклюзивном интервью о первых шагах в этом суровом деле, о том, что значит быть настоящим охотником, о встречах с медведем и о том, как передаются из поколения в поколение неписаные законы тайги.
- Сколько лет вы занимаетесь охотой? Сохранились ли в памяти впечатления от вашей первой серьёзной охоты, что тогда произвело на вас самое сильное впечатление?
- Охотой занимаюсь с 1993 года. Ещё в детстве, насколько позволяло время после школы, интересовался этим делом, как и многие ребята. А после службы в армии стал уделять охоте гораздо больше внимания и заниматься ею основательно.
Моя самая первая охота состоялась ещё в 4 классе, я ходил на охоту с отцом и добыл болотного кулика (большого веретенника) осенью. Именно с этого всё и началось. Позже мы с отцом ездили на охоту на уток: тогда я сделал 9 выстрелов и добыл 8 уток: этот выезд стал моим первым опытом охоты на водоплавающую дичь.
- Что для вас охота? Работа, увлечение или нечто большее?
- Для меня охота – это «сиэр туом»: не просто занятие, а глубокий духовный процесс, сама суть жизни и способ выживания. Я живу охотой, в ней весь мой мир. «Сиэр туом, айыл5аны кытта алтыьыы» - единение с природой, полное слияние с её ритмами. И для меня существует только такой взгляд на это дело.
- Есть ли у вас какая‑нибудь охотничья привычка или небольшой ритуал, который вы неизменно совершаете перед выходом в лес?
- Ритуалов немало и у каждого охотника они свои. Это во многом обусловлено местом, где человек живёт: особенностями родной земли, будь то берега реки, густой лес или бескрайняя тайга. В конечном счёте любые такие традиции глубоко индивидуальны, каждый охотник выстраивает их для себя сам.
- Как ваши близкие относятся к тому, что вы часто бываете на охоте? Переживают ли за вас?
- С самого детства я был тесно связан с родной землёй, и родные, мама, папа, бабушка всегда меня поддерживали. Они не просто одобряли моё увлечение охотой, но и всячески помогали: обязательно собирали мне с собой еду, перекус, давали полезные советы, делились опытом. В нашей семье охота и коневодство – традиционное дело: все родственники охотники и коневоды, так что страсть к охоте у меня в крови.
Каждое утро я сообщаю близким, куда собираюсь идти на случай, если вдруг не вернусь вовремя. К сожалению, бывали ситуации, когда я пропадал, и семья, конечно, сильно волновалась. Но, несмотря на переживания, они всегда оставались моей опорой.
- Если бы вы могли описать главное в работе охотника одним словом, какое слово выбрали бы?
- Терпение. Именно терпение: ключевое качество. В охоте нельзя поддаваться панике: выдержка и спокойствие решают всё.
- Расскажите про медведя в ваших краях: каков он, в чём его главная опасность?
- Характер медведя во многом зависит от местности, от того, какие леса там растут и есть ли поблизости реки. Все леса разные, и медведи в них тоже отличаются. Медведь, выросший в глухой тайге, существенно отличается от того, кто обитал возле реки: у них разные источники питания, привычки, поведение, всё это важно учитывать.
Природа сама становится учителем, и каждый зверь тоже чему‑то учит. У опытного охотника развивается особое чутьё, своего рода «седьмое чувство»: ты ощущаешь присутствие зверя интуитивно, нутром. Об этом могут рассказать малейшие детали – состояние травы, следы на земле, едва уловимые изменения в окружающей среде. В этом помогает «чараас эйгэ»: особое духовное восприятие, способность чувствовать тонкий мир.
В прошлом году мне удалось добыть 9 медведей, в этом уже 10.
- Самая страшная для вас встреча с медведем?
- Мне не раз доводилось сталкиваться с медведями, и, когда при тебе ружьё, страха почти нет. Но однажды всё сложилось иначе: я оказался без оружия, был только нож и лопата. Вдруг почувствовал: ко мне что‑то крадётся низко, бесшумно, мокрое, словно крокодил. Я никак не мог понять, что это. Ни на что не похоже: для волка слишком крупное, для медведя как будто слишком плоское. А это и был медведь: он буквально слился с землёй и полз ко мне. Потом поднялся и встал на задние лапы.
Что оставалось делать без ружья? Я бросился на него с лопатой, громко крича. Мой напарник, услышав крики, тоже начал кричать и махать лопатой. Медведь посмотрел на нас и убежал. Вот тогда я по-настоящему испугался. У моего друга тогда даже ножа не было. Он до сих пор повторяет: «А что, если бы он напал?» А я в тот момент даже не думал об этом, больше всего боялся за напарника, за друга. Он часто вспоминает ту встречу.
Позже я снова столкнулся с двумя медведями опять без ружья. Повадки зверя я примерно знаю: против медведя нож - слабая защита. Со временем привыкаешь, но страха не теряешь, я ведь обычный человек. Просто не кричу, не паникую. Главное держать страх под контролем и не показывать его зверю. Это умение дорогого стоит.
У меня маленький сын, и я беру его с собой на охоту. Кому‑то это не нравится, но я твёрдо убеждён: ребёнок должен узнавать лес, видеть зверя, учиться не бояться. Речь о доверии: дети должны понимать, что такое настоящий медведь и как вести себя при реальной угрозе.
Почему люди боятся волков, медведей и абаасы-чудовищ из преданий? Потому что их пугают заочно, и страх рождается из незнания. Мои дети уже видели этих зверей, знают их. Я стараюсь поддерживать их, говорю: не нужно паниковать, метаться, бежать без оглядки. Это своего рода школа жизни, чтобы в любых трудных обстоятельствах они умели сохранять спокойствие.
В этом году я передал эти знания даже своей жене, и она сама уже добыла троих медведей.
Мы ходим на охоту и рыбалку всей семьёй, это вопрос взаимного доверия. У каждого свои обязанности: жена берёт с собой еду и посуду, я отвечаю за технику, заправку и оружие. Так приходит понимание ответственности. У меня пятеро детей, и для меня важно, чтобы каждый чувствовал свою роль и знал, на кого можно положиться.
- Какое снаряжение обязательно брать с собой, если идёте на медведя? Что ни в коем случае нельзя забывать?
- В первую очередь всегда должен быть при себе якутский нож, я же якутский мужчина. Ружьё нужно содержать в идеальном порядке, оно должно быть чистым и полностью исправным. Особое внимание патронам: нельзя просто купить их и сразу идти на охоту. Обязательно нужно прочувствовать оружие, сделать пробные выстрелы, проверить, как оно ведёт себя с этими патронами. Лучше всего привыкнуть к одной партии патронов на весь сезон после тщательной проверки. И, конечно, важно сохранять спокойствие и не торопиться: собранность и хладнокровие не менее важны, чем само снаряжение.
- Бывали ли случаи, когда вы решали не стрелять? Почему так поступали?
- Таких случаев немало. Однажды на нас шли два крупных медведя: один двигался прямо на меня, другой был за рекой. Со мной был старик. Я затаился и ждал, пока зверь выйдет на открытую местность. Когда он появился, я вдруг увидел медвежонка. Раньше на том участке было разрешение на отстрел медведей даже с детёнышами, но в тот момент я пожалел зверя и не стал стрелять. Чуть позже из укрытия вышел ещё один медвежонок - оказалось, медведица ждала второго малыша. Тогда я встал и громко крикнул: «Приходи, я буду защищаться!» Она поднялась на задние лапы и ушла вместе с детёнышами. Я так и не выстрелил. В прошлом году тоже встретился медведь с тремя медвежатами, и я снова не стал стрелять. Я никогда не стреляю в зверей, которых вижу с потомством.
- Как собаки помогают на медвежьей охоте? Что они делают такого, чего человек не сможет?
- Собака на охоте – это огромная ценность, но собак, готовых идти на медведя, крайне мало: такая смелость – редкость, один пёс на сотню. У меня много собак, сейчас есть хорошая охотничья собака, я ищу ей напарника и выращиваю щенков, но большинство из них оказываются слишком робкими: на медведя не пойдут. Для охоты на такого опасного зверя нужна по-настоящему серьёзная собака. Чтобы между охотником и псом возникло полное взаимопонимание, требуется много сил и времени, нужно вместе тренироваться, притираться друг к другу, учиться чувствовать малейшие сигналы. Это кропотливая работа, но результат того стоит.
Комментарии
Сообщения не найдены
Написать отзыв
